❄Антон Чехов не был страстным любителем зимы. Говорил о ней, что она «то суровая, как свекровь, то плаксивая, как старая дева», но холодное время года часто проводил в Москве и в Петербурге, а с 1892 года нередко подолгу жил в усадьбе Мелихово, где зима была морозная, трескучая, снежная.

❄Именно на ступеньках своего дома 32-летний писатель был сфотографирован в кругу семьи и близких. Антон Павлович стоит в верхнем ряду посередине, по правую руку от него — сестра Мария Павловна, по левую — полтавский помещик Александр Смагин. Сидят слева направо: девочка (дочь приятельницы Чехова А. А. Лёсовой), братья Иван Павлович и Михаил Павлович, мать Евгения Яковлевна и отец Павел Егорович. 

❄В зимние морозы семья проводила время дома — играли в лото, раскладывали пасьянсы, пили чай с любимым яблочным или вишнёвым вареньем; когда становилось чуть теплее, катались на самодельных коньках. 

❄Какой выдалась чеховская зима в 1892 году, можно узнать из письма издателю Алексею Суворину. В нём писатель ругает скучные вечера и хвалит природу:

«…Днём валит снег, а ночью во всю ивановскую светит луна, роскошная, изумительная луна. Великолепно. Но тем не менее всё-таки я удивляюсь выносливости помещиков, которые поневоле живут зимою в деревне. Зимою в деревне до такой степени мало дела, что если кто не причастен так или иначе к умственному труду, тот неизбежно должен сделаться обжорой и пьяницей или тургеневским Пегасовым. Однообразие сугробов и голых деревьев, длинные ночи, лунный свет, гробовая тишина днём и ночью, бабы, старухи — всё это располагает к лени, равнодушию и к большой печени. Если Вам когда-нибудь случится в своих „маленьких письмах“ посылать интеллигенцию в деревню, то ставьте непременным условием, чтобы люди, не умеющие писать, читать, лечить, работать на фабрике, учить в школе или, как покойный Голохвастов, копаться в истории, оставались бы в городе, иначе они очутятся в дураках. Один мой сосед, молодой интеллигент, сознавался мне, что он очень любит читать, но не в состоянии дочитать книгу до конца. Что он делает в зимние вечера, для меня непостижимо…»